Захламленский 3

-Так-с так-с так-с,--как гром среди ясного неба внезапно прозвучал некий голос за спиной. Тоненькая холодная струйка пота проторила свой путь по спине Франца Иосифа и замерла в районе копчика. Препакостнейшая смесь стыда и страха обуяла его. Непривычный заниматься естественными отправлениями на природе и воспитанный в крайней степени учтивости и толике благородного стыда, свойственному скорее девицам в юном возрасте чем молодому повесе-любителю кабаков и пьяных пирушек, он с ужасом подумал о своём голом заде, обращенном сиюминутно незнакомому собеседнику, словившему его внезапно на месте преступления.
-Да Вы не стесняйтесь, продолжайте, сударь. Всё следует довододить до конца. А я Вам салфеточку подам.
Не послушав собеседника, Франц Иосиф дрожащими руками подтянул штаны, уже чуть ли не по пути к талии застёгивая их непослушными пальцами. Провернув сие действо, возможно, самым наибыстрым за его недолгую жизнь способом, он привычно отряхнул сюртук спереди и резко обернулся.
За спиной у него слегка оперевшись на ствол неизвестного деревца, стояло юное создание удивительного, но крайне нелепого вида, напоминая историю, изложенную в одной из губернских газет, про то, как цирк уехал, а клоуну обуянные по-видимому их лицедейским сумасшедствием решили переобуться в цивильное и устроились работать в городской управе извочиками-в общем остались. Мадмуазель, а в столь юном возрасте сомнений никаких не было, была одета со странным изяществом в блестящие, обтягивающие до неприличия, вызывая неконтролируемые приливы крови одежды, серого и черного цвета, на шее имела колье, похожее более на ошейник, по кольцу украшенный яркого металлического цвета шипами. На голове имела аккуратно уложенные ярко рыжие волосы пробором и стянутые по бокам в косицы с вплетенными в них чёрными бархатными лентами, а на плече восседала жутковатого ивда обезъянка, судя по внешнему виду которой можно было без трудности понять, что с правилами личной гигиены незнакома, глаза её были затянуты белесой плёнкой, да и вообще животное не выглядело будто вчера ещё радостно прыгало и кривлялось на потеху окружающим. Одним словом, обезъянка выглядела, мягкоговоря, неживой. Девушка наклонила голову, не отрывая взгляда серьёзных глаз от Франца Иосифа, повернулась к обезъянке и что-то прошептала ей на ушко. Обезъянка громко заговорила знакомым уже голосом.
-Изволите представиться, сударь, или всё же салфеточку для начала пожелаете?

Захламенский 2

Не слишком громкий город в это время всё таки издавал привычные слуху звуки-стуки копыт поздних извозчиков, редкий лай собак и мяукание кошек или крики ночных птиц. Звучавшее всё легким фоном привычно настраивало на определенное время суток и позволяло хоть и не столь точно, по тому же бою колокольни узнавать время и принимать решение-направляться ли домой или же задержаться в корчме ещё немного. Но внезапно все эти звуки исчезли, а пространство вокруг заполнила плотная тишина, когда становиться слышим ток крови в ушах, а собственные удары сердца глухими ударами будто сковывает крутящиеся неровной стайкой мысли в голове. Кромешная, почти осязаемая всеми чувствами тьма осязаемо заполонило всё вокруг, и Франц Иосиф решил, что он умер. Мысль о внезапной смерти возникла в доли мгновения, но, не менее быстро и исчезла. Будучи образованным и интересующимся многим в современной науке юношей, Франц Иосиф отметил сразу же  наличие единственных звуков в этой темноте, а именно звуков скрипа зубов, вызванных испугом, а также упомянутых уже ранее шума крови в ушах и глухие удары собственного сердца, сейчас особо громкие и заметные. "Вряд ли умерши,я бы слышал своё сердце"- логично заметил юноша про себя. Руки, про присутствие которых ввиду внезапного изменения мира, окружавшего его, он сперва забыл, лежали на коленях и пальцы двигались как всегда. Франц Иосиф ощупал своё лицо и вытер выступивший на лбу пот. Ощупав рукой пространство вокруг себя, он уяснил, что сидит уже не на крыльце-поверхность была чрезвычайно гладкая и неровная, но, несмотря на некоторую покатость, он не соскальзывал вниз, а, кроме того, она была ни холодная ни тёплая, что утверждало во мнении, что температура оная была человеческого тела. Внезапный позыв к мочеиспусканию дополнительно утвердил Франца Иосифа в реальности происходящего и принудил к дальнейшим действиям. Аккуратно, пытаясь не двигаться с места, молодой человек приподнялся и выпрямился на ногах. Медленно выпрямляя руки перед собой, он ощупывал окружающее пространство, тщетно пытаясь найти хоть что-либо вокруг. "А может я ослеп?"-возникла, лишённая излишнего оптимизма мысль. Словно услышав её, он внезапно увидел невероятно маленькую точку света перед собой. Она возникла внезапно где то на уровне глаз, была размером с звезду среднего размера и призывно мигала. Неловкое движение назад обнаружило, что гладкий предмет, на котором он сидел исчез, а попытка найти его нащупывая руками потерпела неудачу. Стараясь не растрачивать излишне чувства на удивления подобным казусам, Франц, не переставая вытягивать перед собой руки, дабы не повредиться, наткнувшись на какое-либо препятствие, медленным осторожным шагом двинулся к звезде. И не встречая препятствий достиг вскорости этой точки, оказавшейся на деле замочной скважине, через которую пробивался свет с иной стороны. Рядом с ней обнаружилась ручка, на ощупь кованая и витая. Изнемогая от любопытства Франц Иосиф прильнул к свету и с интересом обнаружил, что дверь (а он сильно надеялся, что это всё таки была дверь) вела в роскошный сад из изящно выстреженых умелым садовником различных животных, которых он, не смотря на чрезвычайную начитанность и тягу к знаниям не всех смог узнать. Витые дорожки, входившие в сад, каким-то оборазом выстраивались в перепутанные, хаотичные линии, позволяя угадать в саде из животных замысловатый лабиринт. За садом виднеллось довольно крупное здание, видом своим напоминавшее дворец царя-императора, увиденные Францом Иосифом ещё в детстве в илюстрированном журнале о монархах мира. Внезапно он почувствовал как волосы буквально зашевелились у него на затылке. Ему наяву показалось, что кто-то или что-то в том огромном доме заметило его и послало знак "Я тебя вижу!" Не исполненное желание помочиться превратилось в настоятельную необходимость, и, превзнемогая страх и пренебрегая вреоятной опастностью, Франц Иосиф толкнул дверь, которая безпрепятсвенно и чрезвычайно тихо распахнулась, впуская шум ветра и пение птиц в кромешную темноту,притаившуюся за его спиной. Переступив невидимый порог и оказавшись на лужайке с английской, низкорослой, мягкой травой, переливавшейся всеми оттенками изумрудного цвета и слегка раскачивающейся под теплым летним ветром, Франц Иосиф бросился к ближайшему кустарнику и приспустил штаны.

Случайность, повлиявшая на мою дальнейшую жизнь (58) https://spacetime.livejournal.com/376566.html

Пишу год 1988ой. Чернобыль тихо гудит себе под наскоро слепленным саркофагом, но страх никуда не исчез. Город уже не моют так тщательно как раньше. Подростковый нигилизм и низвержение кумиров почти на пике своей популярности, регулярно подпитываемый очередной "сенсацией" журнала "Огонёк". Над губой растёт мерзкий пух, ещё не узнавший бритвы Шик, а тело мгновенно реагирует на всё подряд, к сожалению.
Дедушка ленин с «добрым прищуром» в топке, где уже вовсю жарится сталин и прочая коммунистическая мерзость. Но на собраниях продолжают произносить лживые речи, и галстуки со значками никто не отменял. Кое-где начинают говорить об «афганской ошибке», и на уроках литературы уже вовсе обсуждают «Мастер и Маргариту».
Путь к ближайшей станции метро проходит по двухсторонней улице, по которой ходили на работу как минимум три поколения моих предков, название которой на сегодняшний день звучит как минимум не салонно. Напротив здоровенного козырька центральной проходной, завода, известного на всей 1/6 части, где за стеклянными дверями угадывается целый ряд будок для вахтеров, в дореволюционной постройке на первом этаже находятся - гастроном, книжный (о май готт-самое любимое место!), почта и булочная. По идее, если бы был враг, брать город следовало отсюда.
Однажды возвращаясь откуда-то из центра и проходя, как обычно весь путь от метро до дома по этой улице, я зашёл, как обычно, в книжный. Книжный этот, несмотря на близость к заводу, где работало около 30 тысяч людей, большая часть которых проходила через центральную проходную минимум два раза за день, был местом регулярных бесценных находок. Например, в своё время, будучи огромным фанатом Изумрудного цикла и, не имея возможности заполучить его целиком по-русски, я уломал родителей купить мне там Урфина Джюса в шикарном ГДР-ском издании, на немецком языке, конечно. Причём немецкий тот, тогда мне - ученику одной из самых лучших в городе английских школ, казался, мягко говоря, неприятным. Тут однозначно сыграла роль и засорённость совкового ТВ бесконечными фильмами, передачами и хрен знает чем ещё про войну. На немецком - представляете себе?! А теперь этот язык мне почти родной уже больше двадцати лет. Вторым, не менее знаковым событием, было обнаружение в недрах этого книжного небольшой книжицы с неинтересным названием "Толкін Дж. Р. Р. Гобіт, або Мандрівка за Імлисті гори". Это тогда, когда о Толкиене в совке вообще знали единицы! И лишь спустя несколько лет оказалось, что книжечка эта с забавными рисунками и картой какого-то мира начало целой эпопеи, выходившей тогда с садистской нерегулярностью или в отвратительном переводе.
Я заглянул в свой книжный и принялся просматривать полки, выискивая что-то выглядевшее иначе, чем всё остальное. Внезапно, тоненькая книжечка, лежавшая сверху на других привлекла моё внимание. Я её взял, открыл и обомлел - в аннотации было написано -фантастика и ужасы. Книжка называлась "К. Вілсон. Паразити свідомості".  Представляете себе?! Фантастика, не советская и просто так лежит и продаётся?!
Честно говоря, я не помню, взялся ли я её читать сразу или потом, но в результате довольно быстро погрузился в историю с головой. И, если история казалась мне просто очень необычной, а я тогда не был знаком с теориями заговоров, то обилие цитат, теорий и ссылок на имена в дальнейшем проложили мне направление чтения на ближайшие лет пять. А пять лет в том возрасте была целая эпоха. Небольшие по количеству примечания к роману познакомили меня с именами, ставшими мне близкими и интересными в дальнейшем-Лавкрафт, Гуссерль, Шпенглер, де Сад, Ницше, а благодаря им и - Сарт, Камю, Виан и многие другие. Но маяком в океане литературы на ближайшее время, стала эта невзрачная книжечка.
Кстати, издание, которое я купил указано в ВИКИ  http://uk.wikipedia.org/wiki/Паразити_свідомості.
Когда я только что нашёл её в ВИКИ и прочитал, что её издало издательство журнала "Всесвіт", то мне открылась новая сторона истории. Я ожидал этого. Дело в том, мои земляки не дадут мне солгать, что во времена ссср республики могли позволить себе вольности издавать на национальных языках книги, которые центральное правительство могло зарубить на русском. В этом плане в Украине все кто мало-мальски интересовался литературой-серьёзной и не очень, выписывали журнал Всесвіт, который был, а возможно и есть аналогом "Иностранной Литературы", но позволявший себе поболее вольности чем центральная пресса. Кроме этого романа, который, оказывается, впервые был опубликован на его страницах, и лишь потом появился в виде отдельной книжки, причем, насколько я помню, перевод на русский появился намного позже, Всесвіт ухитрился первым издать "Механический апельсин" в очень свободном и качественном переводе. Спасибо, Всесвіт, за то, что ты был!

…Открыл сейчас начало книги –раздел «от издательства»- и потемнело в глазах при виде указанных там годов-2004, 2014....Предвидение?...

Захламенский 1

Примечательным, непостежимым в своей странности образом, сложилась жизнь Франца Иосифа Захламленского в первой половине 19 века.

Будучи, по натуре своей и происхождению, личностью довольно таки непримечательной, имя его ныне известно всем и каждому, от двора купеческого, до двора царского. Да и простой народ любит частенько пересказывать историю его, изредка прерывая занимательный рассказ рюмочкой-другой горячительного в затхлой и грязной придорожной корчме.
История сия не изобилует нравоучениями и авантюрными событиями, коими изобилуют газеты и журналы, заполонившие наши улицы. Она проста, незамысловата и в меру поучительна для тех, кому небезразлична собственная материальная оболочка и чудеса, вней сокрытые до поры до времени.
Франц Иосиф родился в семье беглого офицера Прусской армии Фридриха фон Кламоттен, в свою очередь родившегося в небольшом поместье неподалек от столицы, пришедшего в свое время в запустение из-за греховной страсти его к картам и молодым кадетам. Страсть оная поспособствовала невероятно быстрому опустению казны поместья, распродаже будь-каких имеющих хоть какую-нибудь ценность драгоценностей и произведений искусства, и переходу из праздного помещечьего существования в кругу кадетов и карт  на службу государю в чине, достойном происхождения, но с зарплатой, ради которой жизь свою за Отечество положить настоятельно не хотелось. Прослужив до первой военной компании и получив наконец-то повестку явится на сбор и формирование полка в предписанное место, Герр фон Кламоттен сложил небогатый скарб, состоящий из жалования и остатков фамильных драгоценностей в небольшой сундук и поскакал на восток, где, как говаривали в столичных сплетнях, жизнь намного дешевле и удовольствия намного доступней. И действительно, переведя свой небогатый скарб в местную валюту, Фридрих фон Кламоттен сумел купить небольшое поместье вкупе с крестьянами обеего пола и одноглазым дворецким, который, как свойственно скорее породе кошачих неж человекам, был привыкшим к месту проживания, но не к хозяину. Дворецкий быстро нашел общий язык с новым хозяином на основе всех тех же общих интересов и пополнял список партнёров по картам всё новыми лицами, а кадетов заменил приписанными к поместью крестьянами отроческого возраста и безразличных к полу объекта слепой страсти. Положение на новом месте требовало соблюдения светских приличий и вскорости Герр женился, и после какой-то попойки в честь непонятных и незнакомых ему религиозных или языческих местных празднеств или обрядов ухитрился зачать дитя, которое вскорости и стало Францом Иосифом и фамилией (на новый лад) Захламленским.
Некоторые историки указывают на кое-какие несовпадения и неточности в жизнеописании детства и отрочества нашего героя, но мы не будем вдаваться в научные дискурсы архивариусов и академических кругов и остановимся на том, как Франц Иосиф после празднования окончания гимназии впервые оказался в тёмной пещере Небытия и как ему впервые удалось совладать с существами, там обитавшими.
Тихим вечером Н-го года, когда праздничный бал подошёл к своему завершению и разгорячённые юноши из приличных семей, вволю нагулявшись, натанцевавшись, напившись и наслушавшись скучных речей педагогического состава о вреде пороков и опастности соблазнов, стройной стайкой нетвёрдым шагом двинулись в квартал, где их оные соблазны и ожидали в превеликом количестве. Франц Иосиф немного подотстал от идущих впереди, слушая непрерывный гомон и смех своих сотоварищей по учёбе, с трудом различая отдельные слова. На танцах он неловко поставил ногу, и она теперь слегка побаливала. Новые твёрдые как из чугуна туфли с каждым шагом приносили неописуемое страдание и муки. Франц Иосиф не хотел в гнезде разврата и порока упасть в грязь лицом и решил присесть в сторонке дабы растереть припухшую ступню и приложить к ней подорожник. Медленно опустившись на крыльце, он махнул рукой приятелям и крикнул им, что их догонит позже. Осторожно стянув проклятую туфлю и носок, он наклонился и выдернул подорожник. Смочив его своей слюной, смешанной с алкогольными парами,  он мягко приложил чудотворное растение к больному месту и прикрыл глаза, отдаваясь на волю волне пришедшего облегчения от боли. Улица, погруженная в летнюю ночную тишину, слегка освещалась полной луной и яркими в это время звёздами. Чёрные тени домов хоть и выглядели пугающими, но для Франца Иосифа это был не первый раз, когда он в столь позднее время оказывался в этой части города, и страха он никакого не испытывал. Боль понемногу отсупала, да и желание продолжить празднетство переполняло юношу настолько, что, натянув носок поверх подорожника и сверху жёсткую колодку туфель, он попытался резко встать и вдруг провалился в никуда.....

Время - понятие растяжимое (57) https://spacetime.livejournal.com/376224.html

Время между рождением и смертью называется жизнь. А жизнь, подобно пружине, способна растянуться или же сжаться. На растяжение-сжатие времени влияет много факторов, которые определяет сам человек. Если поставить целью и задействовать избыточное количество факторов, то пружина жизни пройдет границу текучести или же порог предельного растяжения и, если не лопнет, то никогда не сожмётся до прежнего состояния. Это та формула, которую с особым воодушевлением принимаешь в возрасте эдак до 25-ти. "Какие тридцать?! Я умру молодым!" Тем более тридцатник даже над горизонтом не маячит. И не перестаёшь повторяться, будучи 22 летним: " Тебе 25?! Жесть! Я точно столько не проживу!". А в 25 задумчиво чешешь разваливающуюся после вчерашнего праздника Четвертака башку и тихо шепчешь пересохшим из-за сушняка горлом: "А тридцатник надо бы повнушительнее отметить". И так с каждым годом приближение окончательной и бесповоротной зрелости не кажется таким уж жутким. Да и старость не столь пугает как раньше. Да и что можно сделать, если после тридцати года с каждым годом всё быстрее проносятся перед глазами, и шутки вроде :" Девочка, девочка, девушка...Жаль было старушку" не вызывают былого веселья. Некоторые придумывают кто-простые, а кто-сложные варианты растянуть время. Кто-то пытается втиснуть в 24 часа недельную программу и настолько изматывает себя, что не получает даже малейшего удовольствия от приятных обычных вещей. А кто-то думает, что если погрузить всю свою жизнь в рутину, и проживать каждый новый день, как прошедший, поможет обмануть время, превратив его в некое подобие абсолютно прямой линии, уходящей в вечность. Возможно, такой вариант и срабатывает у монахов, и они, умирая, продолжают жить в мире своих ежедневных одинаковых медитаций-молитв. Но, согласитесь, разве это жизнь? Это же обычное существование, ради которого и появляться на свет не стоило. Думаю управление временем это как бы целостное решение каждого отдельного существа-индивидуума. Практически, мне кажется, что управление временем достаточно лёгкая штука.
Большинство участников сообщества наверняка перешагнули 30-летний порог и сами знают, как ускоряется время с каждым новым годом жизни. Понедельник-пятница, и опять понедельник-пятница. А потом новый год и день рождения-очередной -как же вы надоели! Основной убийца времени -это рутина в жизни. Изменить скорость уже можно просто нарушив рутинное течение времени. Вот взять, например, и приходить на работу на час раньше или позже. Или внезапно поехать на работу иначе. Другой дорогой. Или вместо биллиарда в субботу сходить на танцы, и вернуться домой под утро. Поверьте, рядовой выходной день у вас превратится в вечность! Конечно, сократится и станет намного короче воскресение, но возьмите и вместо телека выйдете на улицу и пойдите пешком, куда глаза глядят, а потом вернитесь другим путём. Как по мне, наилучший способ растянуть время-поехать куда-то. Ничто так не выбивает из рутинного течения времени как смена обстановки. Лучше всего другая страна и другой язык. Особенно классно, когда после рутинного подъёма, завтрака и привычного транспорта, через пару-тройку часов попадаешь в другой климат и языковую среду, и начинаешь решать вопросы, которые раньше срабатывали почти автоматически, но тут, в этом месте решаются совсем иначе-транспорт, продуктовые магазины, да просто куда пойти и что посмотреть превращаются в серьёзную задачу. И порешав такую задачку три-четыре дня и, вернувшись домой, возникает ощущение, что ты отсутствовал неделями.
А как Вы растягиваете и сжимаете время?

Нестандартное использование обычных вещей (56) https://spacetime.livejournal.com/375861.html

Сквозь смотрящее стекло.

Раз-два-три, свет мой зеркальце скажи... А, вообще-то, покажи начало 80-ых годов. Возраст, где то восемь плюс-минус. Главное сокровище хранится в единственной кладовке.  А вторая была уничтожена, благодаря невероятной «мудрости» совковых архитекторов, которые вместо того, чтобы спроектировать ванную комнату нормальных размеров, спроектировали рядом вторую кладовку. Зато её стенку можно убрать, и тогда в ванную комнату помещалась стиралка и сушилка полотенец. Наверное, гении совкового зодчества решили, что такие пережитки капитализма обычному советскому человеку не нужны. В кладовке наверху, где было невероятно жарко от труб теплопровода и хранились книжки, устаревшие, ненужные,  и старые журналы Вокруг Света и Кобета и жиче, и в углу сложен Юный Натуралист и Веселые Картинки, Барвінок и Мурзилка, частично даже переданные по наследству. Там же, в самом дальнем душном углу пылился древний чемодан, под завязку забитый разной допотопной ерундой и запчастями для разной старой, работающей и неработающей техники, проигрывателей, радиоприёмников и бобинных магнитофонов. В чемодане том хранился также пластмассовый квадратный микрофон, когда-то, наверное, бывший белым, но со временем пожелтевший, с железной откидывающейся скобой-подставкой и длиннющим, толстым проводом с непонятным штекером  на пять пальчиков (кстати, вечно ломающимися). Вот это игрушка -всем игрушкам игрушка! Был бы тогда Стар Трек, то область её применения была бы расширена как минимум до предвестника смартфона в каком-нибудь Энтерпрайзе, но к «Отрокам во вселенной» её не прилепишь, под них подходили и обычные пустые коробки или перевернутые стулья, накрытые пледом. Микрофон же разобранный и собранный вновь, был опробован в разных ипостасях, даже как прототип электромобиля аля Тесла и отложен в сторону. До лучших времен. И вот однажды они наступили.
Что может быть ужаснее, отвратительнее и унизительнее, когда тебя насильно отправляют спать в рань невероятную, часов эдак в 10, а то и (кошмар!) в полдесятого?! И это, когда, не наигравшись после сделанных уроков, еще полон энергии, хочется смотреть что-то интересно с родителями по телевизору. А тут тебя гонят в постель, где даже почитать нельзя. Степень трагичности ситуации описать невозможно. Слезы, варианты "мышь на крупу" и заведомо ложная информация, что, "вот у Васи-Пети-Маши, мол, можно в пол-одиннадцатого ложится" разбивались о бетонную стенку: "шуруй, давай!". Злость, копившаяся годами, сдобренная тщетностью любых усилий внезапно дала себе выход в рационализаторском открытии. Не знаю, как сейчас, но раньше во всех комнатах, кроме электророзеток были также и радио розетки, находившиеся, как правило, внизу, около плинтуса. Через них транслировали, по моему, до трёх радиоканалов, которые можно было прослушать на специальном радиоприёмнике. Однажды, а это был возраст, когда пальцы уже побывали в электророзетке и больше туда не хотели, но и попробовали радиорозетку и не получилии от неё столь явный отказ, юный мозг, привыкший испытывать всё, что под руку подвернётся, на прочность невидимым потокам заряженых частиц, решил обрезать штекер микрофона, зачистить провода и засунуть их в радиорозетку. Представьте удивление, радость и неописуемый восторг, когда прибор, созданный для того, чтобы в него говорить, заговорил сам! Куда там всем гугл хоум и амазоновским Алексам?! Вот где было истинное чудо! И руководство к партизанской войне против унижающего человеческое достоинство принуждения ко сну. Нашлась длинная проволока и, после школы, когда квартира ещё не испорчена присутствием взрослых, проволока была тайно (ну конечно же), незаметно (ха-ха-ха) проложена под ковром и за шкафами и выведена к кровати, где её уже ожидали оголённые провода микрофона-будущего минирадио. Провода скручены и изолированы, а с другого конца намотаны на два гвоздя. Гвозди входят в розетку и случается чудо. Микрофон заговорил в непосредственной досягаемости головы, лежавшей на подушке.
Мне кажется, что я никогда не говорил с родителями на эту тему. Думаю, что отец был горд, что я нашёл такое решение «проблемы». Да и им самим было понятно, что под радио и засыпается быстрее и лучше. Но подобный паритет не был ни разу нарушен. Я продолжал верить, что моя тайна остается таковой. Родители, наверняка, подыгрывали мне, но обе стороны были довольны. Я перестал играть недовольного кота, а родителям не надо было лишний раз повышать голос.
Вот такая история, как микрофон стал радио.
Кстати, подобное, ещё более необъяснимое чудо было с моторчиками для игрушек и конструкторов. Если к ним примотать провода и вставить в радиорозетку, то они тоже начинали "говорить", только намного тише и непонятнее.
И, вот ещё, почему эти предметы транслировали звук, мне, несмотря на инженерное образование, чес говоря абсолютно пофиг. :)

Всё вообще про облака (54) https://spacetime.livejournal.com/375357.html#t2850365

Возможно, те пугающие формы, которые способны принимать облака и произвели на свет ответ человечества на постоянный страх, мурашки по спине и бессонные ночи в виде такого себе среднего пальца небу. Я говорю о маяках. Скорее всего, функция "освещать путь" кораблям в темноте несколько преувеличена. Ведь, на самом деле, и дураку понятно, что любой маяк это фак офф небу, тысячелетиями пугающему бедных людей и, особенно, ихних детишек, которые потом ночами не спят и не дают спать взрослым своими бесконечными рыданиями и ночными вскрикиваниями. Любой, даже мимолетный взгляд на облачное небо заставляет содрогнуться любого, даже с невероятно крепкими нервами. Вот набегающие друг на друга клубы природных клякс Роршаха складываются в зловещую рожу Фредди Крюгера, продавливающуюся, словно плод сквозь плаценту, как в первой части фильма из стены. Слева и справа тонкие полоски пара складываются в убийственные ножи, неумолимо приближающиеся к твоей беззащитной шее. А вот темная, почти чёрная грозовая туча. Переливается, сворачивается и разворачивается, вспыхивая молниями нейронных связей, оживая под обезумевшим от страха взглядом. Накрывает с головой, вводя в ступор животного ужаса. Во рту становится сухо. Перехватывает дыхание. Внезапно сердце сбивается с ритма и умолкает. Пытаешься жадно хватать воздух ртом и, о чудо! внезапно это получается.
Вы обращали внимание, что животные, не смотрят на небо? Поэтому им и не известен этот иррациональный страх, который способны нагнать на любого облака. Нас понимают лишь волки, способные умолкнуть и испуганно отвернуться от призывной Луны, когда её накрывает облако.
Маяки стали спасением. Маяки разбивают человеческую фантазию, превращающую испарения воды в симфонию зловещего ужаса. На, Фредди, полюбуйся нашим пальцем со светящимся ногтем! Попробуй среж его своими ножами, жуткий урод!
Кстати, навскидку, кроме Хэйвена, второго Халф Лайфа, и Атлантиды, в каких историях маяки играют одну из главных ролей?

Как мы сами себя перехитрили (55) https://spacetime.livejournal.com/375677.html

Ну, может быть, когда-нибудь я наконец-то окончательно свихнусь, и меня станет несколько, что я буду называть себя "мы" :) , Но мы вряд ли станем жить друг с другом в мире и согласии. Но пока ласковая шизофрения не машет приветственно платком на очередной вокзальной станции под названием "Жизнь", попробую, не углубляясь в слишком уж личное, написать, как потерпела неудачу моя попытка перехитрить самого себя.
С раннего детства в силу окружающей действительности и бездонных пучин (иначе не скажешь) обезличивающего совкового воспитания я старался быть как все. И даже пытался находить в этом какой-то смысл, и даже удовлетворение. Я убеждал себя, что все эти безумные линейки, тихие часы и круговые танцы на вздувшемся паркете перед портретом Ленина под звуки расстроенного пианино лишь часть игры, в которую играют все. С каждым годом игра становилась все скучнее и более однообразной. Линейки и хождение строем теряли привлекательность и начинали вызывать отторжение, а личное внутреннее желание быть не таким как все, всё сильнее заполняло меня и постепенно грозило выплеснуться в не слишком привлекательной форме наружу. Внутренний протестующий всё чаще давал о себе знать. Школьные интриги а ля "против кого мы дружим сегодня" вызывали абсолютно обратную реакцию, вроде" Ах вы против него/её, значит я за!". А, благодаря физическому развитию и неплохим дипломатическим способностям, мне удавалось протестовать, не наживая себе серьезных врагов. Тем ни менее, стопроцентной уверенности, что только протестом можно загнать свое «не такой как все» глубоко под оболочку не получалось. С каждым годом становилось всё тяжелее. Классические брачные танцы человеков душили внутреннюю сову-не такую, которой она казалась. А внешний, напускной жаворонок всё больше становился похож на потрёпанного дворовой кошкой воробья. Постепенное осознание себя и признания, что как бы я не старался, но так, по-старому жить больше нельзя, становилось невыносимым. И полумеры уже не помогали. Казалось, что полумерами возможно лишь всё усугубить. А лгать всем вокруг становилось всё отвратительнее. Итого, в один прекрасный день, продолжавшаяся много лет пытка перехитрить окружающий мир и, и это самое гадкое, что можно с собой сотворить, -перехитрить самого себя рухнула. Вот так просто взяла и рухнула. А я же решительно достал из шкафа кисточку, захлопнул его дверь и провел яркий голубой мазок на сером холсте.

(no subject)

Обернись! Зима прошла.
Дерево сухое потолок белит.
Серым небом укрывает поле,
Там косуля кролика жуёт.
Кораблю опять вернулась сила.
И чертёжник пляшет под тромбон.
Он не хочет, может...

Может ли? Вопрос...
В светлом переулке
Тень моя мелькнула.
Тело волочила
Глянь! На поводке.

Collapse )